Главная » Статьи » Размышления

Познание видимого и невидимого мира
Познание видимого и невидимого мира Физика и вообще естественные науки изучают то, что мы называем материальным, видимым миром. Сам человек тоже является частью этого мира, т.е. имеет телесную природу, которая тоже может быть предметом для научного исследования. (Согласно учению Библии он создан из земли). Однако человек имеет еще и духовную природу: ...И вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт. 2,7). Через эту духовную природу он является причастником и миру духовному, и таким образом принадлежит к обоим мирам - видимому и невидимому, материальному и духовному. Поэтому кроме изучения мира материального, человек может позновать и мир духовный, невидимый. Этот духовный мир и является предметом религиозного опыта. Реалии духовного мира, такие например как "совесть", "любовь", "душа" и другие не могут быть изучены научным методом, так как оказываются вполне чужды понятиям, с помощью которых наука описывает материальный мир. Вышесказанное относится и к понятию о Боге. При внимательном исследовании мы находим, что представления о духовном мире "не укладываются в голове". Они как бы сверхлогичны. Например, Церковь учит о Богородице, что она родила Того, Кто ее сотворил. При этом Он был Человеком, живущим на земле в крайнем унижении, не переставая быть Богом, держащим, как бы в руке, весь сотворенный мир. Реалии духовного мира никак не относятся к понятиям о пространстве и времени, не могут быть описаны математическими методами. Живущий на земле человек не может их увидеть, как они есть, "пощупать", замерить параметры и пр. (В пространстве нет ни рая ни ада. Царствие Божие, куда, согласно христианскому учению, входят все покаявшиеся, верующие и живущие по воле Божией люди оказывается находится в сердце человека (Лк. 17, 21). Бог сотворил время, веки сотворил (Евр. 1, 2), Сам же Он неизменяем, безначален и бессмертен - т.е., говоря научным языком, вообще не имеет времени, как характеристики своего бытия). В истории философской науки можно найти множество попыток осмысления методов познания духовного и физического мира. Например, Иммануил Кант в своей работе Критика чистого разума систематически исследовал саму способность разума преобретать те или иные знания (как вообще разум реально может расширить свое знание о внешнем мире) и обосновал правомерность научного познания физического мира, подразумевая при этом наличие в его основании некоей абсолютно непозноваемой для разума духовной реальности. Недоступность духовного мира (в отличии от физического) для научного подхода, или, говоря другим языком, для рассудочных "умствований" постоянно подчеркивается в Священном Писании и песнопениях Церкви: Утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам (Лк. 10, 21). Святые отцы единодушно запрещают умствовать о духовных предметах. С точки зрения христианского учения такой запрет объясняется состоянием, в котором находится человек после грехопадения и изгнания из рая (Быт. 2, 16,17; 3, 14-19). Болезненным страстям и смерти, т.е. отлучению от Бога - источника жизни, подвержен вместе со всей человеческой природой и ум, который тоже стал, по учению святых отцов, ПАДШИМ. Это означает, что он потерял способность к видению духовного мира и к богообщению. Через покаяние и веру человек может, действием благодати, снова восстановить в себе первозданную способность разума здраво судить не только о внешнем мире, но и о духовных предметах, т.е. познавать Бога, богословствовать. Но пока этого не произошло, человеческий разум находится в некотором болезненном противоречии. Он естественно стремится все понять и во всем разобраться, но не может этого достигнуть, вследствие того, что после грехопадения непосредственное познание духовного мира для него закрыто. Вот что пишет об этом Иммануил Кант в предисловии к упомянутой выше Критике...: "На долю человеческого разума... выпала странная судьба: его осаждают вопросы, от которых он не может уклониться, так как они навязаны ему его собственной природой; но в то же врвімя он не может ответить на них, так как они превосходят возможности человеческого разума". При этом перед разумом открывается возможность пойти ложным путем - умствовать о духовных предметах, строить в этой, как бы пустой для наших пяти чувств и закрытой для разума вследствие его падения области, всевозможные воздушные замки и заманчивые теории. Это является причиной существования бесчисленного множества ложных религиозных и философских систем, а так же бесконечных споров о них. Вот что пишет об этом состоянии разума святитель Феофан Затворник. В раю "... дух его (Адама) ясно зрел Бога и все Божеское, - так ясно, как ясно видит кто здравыми очами вещъ пред собой. Но с падением очи духа закрылисъ, - и он уже не видит, что видетъ было ему естественно. Сам дух остался, и очи в нем естъ, - но закрыты. Он в таком положении, в каком тот, у кого бы веки срослисъ. Глаз цел, жаждет света, ищет, как бы увидетъ его, чуя, что он естъ; но сросшиеся веки мешают ему открыту бытъ и прямо войти в общение со светом. Что дух в таком положении в падшем, это до осязателъности очевидно. - Зрение духа человек хотел заменитъ умозрением, отвлеченнейшими построениями ума, идеальничанием; но из этого ничего никогда не выходило. Свидетельство тому - все философские метафизики." Разум как бы не хочет мириться со своей ограниченностью, и продолжает стремится в рай сладости, куда вход ему, однако, закрыт. До своего изгнания, находясь в раю, Адам занимался тем, что в наше время мы называем научным описанием мира. Господь приводил к нему животных и тот нарицал им имена (Быт. 1, 19). Однако эта "научная деятельность" была качественно другой. Адам видел духовную сущность вещей и поэтому правильно систематизировал мир (нарицал имена). Наука, которая существует сейчас на нашей грешной земле, качественно другая. Она как бы слепа - разум не видит духовной сущности вещей и описывает лишь их внешние признаки. Несомненно, что и такая наука имеет смысл, но она ни в коей мере не может претендовать на описание духового мира. Духовный мир, впрочем, сейчас не является полностью закрытым для человека, и даже более того, как уже было замечено, смысл христианства именно и состоит в том, чтобы вернуть себе то первозданное состояние и общение с миром духовным, который мы имели до грехопадения. "Православие неложное естъ истинное ведение видимых и невидимых вещей..." (Св. Григоий Синаит). Но этого не достигнешь внешним (научным) изучением мира. Нужно измениться самому. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5,8). Когда к Антонию Великому в пустыню пришел некий ученый муж и недоумевал как тот, сидя в пустыне, лишает себя чтения ученых книг, Антоний ответил ему, что для него весь мир представляет из себя открытую книгу и когда хочет он читает ее. Чем глубже ученые проникают в законы физики микромира, тем более "нелогичными" и труднопонимаемыми становятся результаты исследований, так что возникает соблазн попытаться смешать их с духовным учением о Боге, которое тоже сверхлогично. Однако мы не должны забывать, что каковы бы ни были результаты исследований, какие бы теории, например, о развитии вселенной не выдвигались, - если это именно научные теории, то они всегда описывают уже сотворенный мир. Если же научные теории начинают говорить о том, как мир сотворен Богом, или сам по себе возник из ничего, то они становятся очередным религиозным учением, или просто глупостью. Но человеческий разум, как уже было замечено, не хочет мириться с неполнотой знания о мире. Он начинает рассуждать по своим законам. Например, искать наимельчайшие частицы, из которых сложен мир. Сначала такими частицами назвали молекулы. Потом оказалось, что молекулы состоят из атомов. Но и с атомами то же самое, и даже составные части этих атомов - протоны и нейтроны состоят из кварков. Очевидно, так будет продолжаться без конца. Разум, однако, стремиться именно дойти до конца и продолжает рассуждать: если мы найдем некую действительно элементарную частицу, то не сможем объяснить, как такие частицы могут взаимодействовать между собой, ведь для этого будут нужны носители этого взаимодействия, какие-то еще более мелкие частицы. Но и те должны как-то взаимодействовать и должны быть носители... Другими словами, если частица (может быть волна, или что-то другое) существует (как-то проявляет себя, взаимодействует с чем-то) значит она не элементарна, из чего-то состоит, меняется, и кроме того должны быть носители, в свою очередь меняющиеся, этого взаимодействия. Уму непонятна как сама эта бесконечность, так и причина, по которой это все не переходит в хаос и небытие. Если и на этом рассуждении разум, ищущий конечную истину не успокаивается, то ему приходится предположить существование чего-то в принципе для него непостижимого. Рассматривая противоречивую бесконечность в поиске самых мелких частиц, из которых состоит материя, мы можем попробовать допустить, что существует нечто, совершенно не познаваемое нашим ограниченным (падшим) умом, в принципе не воспринимаемое не только чувствами человека, но и никакими приборами, некая первопричина всего, которая не является частью этой бесконечности (ни самой крупной, ни самой мелкой ее частицей), никак не может быть научно описана, но именно и является тем недостающим компонентом, образно говоря камнем, который стоит в основании строения и не дает ему рассыпаться. Это допущение, хотя и вводит в систему мироздания нечто непостижимое для ума (в его теперешнем состоянии), может сделать ее однако полной и логически завершенной. Оно чудным образом соответствует христианскому понятию о Господе Вседержителе: Я естъ Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний... (Апок. 22, 13). Или еще: Камень, который отвергли строители (в данном случае ученые, наука), соделался главою угла: это - от Господа, и есть дивно в очах наших. (Пс. 117, 22-23). Однако, с точки зрения науки это всего лишь допущение, которое никак научно недоказуемо, но впрочем и неопровержимо. Подобные рассуждения можно сделать о теориях происхождения Вселенной, ее пространственной бесконечности или конечности и др. Доведенные до своего логического конца они содержат известные философской науке доказательства существования Бога. Доказательства эти основываются на том, что принципиальная научная картина мира не является самодостаточной и подразумевает за своими рамками присутствие некоей первопричины и основания всего существующего. Хочется подчеркнуть, что даже пытаясь обосновать существование Бога, корректно рассуждающая философия мыслит Его как нечто находящееся вне научного познания. В приложении к конкретной научной деятельности это выглядит так. Ученый, занимаясь научным познанием мира, может при этом духовно созерцать Божественную красоту и Премудрость его Творца. Это является существенной частью христианской духовной жизни, но находится за рамками собственно науки. Другой ученый может не созерцать ничего подобного и даже отрицать саму возможность такого созерцания. Иллюстрацией к вышесказанному могут послужить первый и второй стих 92-го псалма, которые входят в так называемый великий прокимен и читаются на каждой воскресной службе (в субботу вечером). Церковь переходит в это время к духовному созерцанию 7-го дня, когда Господь завершил творение мира. Господь воцарися в лепоту (красоту) облечеся. - Т.е. невидимый Бог созерцается (как бы видим) через красоту сотворенного Им мира. Облечеся Господъ в силу и препоясася. - Т.е. невидимый Бог облекся (препоясался) силой и, следовательно, тоже может быть созерцаем в премудрости сотворенного Им мира (физические законы, силы которого изучают ученые). Ибо утверди вселенную яже не подвижится. Подобные образы составляют из себя существенную часть Священного Писания. Истина Твоя окрест (вокруг) Тебя, - читаем мы например в 88 псалме (стих 9). Стих этот имеет не одно глубокое и красивое истолкование. Например, под Истиной, в которую облеклось Божество, может подразумеваться Пречистая Плоть воспринятая Христом. В этом случае слова эти понимаются как пророчество о Христе, а именно - что Он не призрак и не дух. Ибо воистину Бог явился во плоти (1 Тим. 3, 16). Греческий "философ и монах" Евфимий Зигабен обращает внимание на другую мысль, которую могут содержать эти слова: "облечен истиною как одеждою", замечает он. Толкование это подобно приведенному выше толкованию великого прокимна. Одежда - это не сам человек, хотя по одежде, в какой-то мере, можно догадаться о человеке, который в нее облекся. В контексте нашей статьи очень важно понять, что вообще представляют из себя образы и понятия Священноко Писания. Когда мы читаем о "гневе" Бога, Его "раскаянии", или, например, о Его "руках" или "глазах", о том, что Бог есть дух или Истина - это всего лишь наши человеческие понятия (а других у нас просто нет), образно приложенные к непостижимому Божеству. Согласно учению святого Дионисия Ареопагита и по апофатическому (отрицательному) богословию Церкви, Бог не дух, не разум, не могущество, не свет, не жизнь, не сущность, не время, не знание, не правда, не вечность, не мудрость, не благоволение... т.е. ничто из сотворенного мира и никакие человеческие понятия не могут описать Божество как оно есть. Иными словами, Божество не описывается научными методами. Интересна судьба споров о науке и религии в истории человечества. Хотя от века было понятно, что это разные области человеческого познания, которые, говоря обычным языком, просто не надо путать, дискуссии и не думают утихать. В советское время, например, выходил целый журнал (Наука и религия), в котором "научно" опровергалось существование Бога, а соответственный предмет в ВУЗах так и назывался: научный атеизм. Существуют и обратные попытки: "научно подтвердить...". Или же такое "духовное" рассуждение: наука сегодня дискредитирована, поэтому надо обратиться к вере. Здесь существует постижение истины не в историческом процессе, а в личном опыте каждого отдельного человека: он может понять некорректность этих споров, или даже почувствовать ее интуитивно, и перестать в них участвовать, но сами споры очевидно вряд ли когда-нибудь прекратятся. Интересным свидетельством запрета на научное познание духовного мира является само построение Священного Писания: оно не дает нам научной формулировки того, во что мы верим, а дает только ключ, говоря научным языком - методологию, следуя которой человек входит в познание Царствия Божия. Описать же научно, что такое Царствие Божие невозможно. "Библия учит не как устроено небо, а как на него взойти" сказал по этому поводу Галилео Галилей. ––– *** ––– Существует ряд проблем, о которых в принципе можно говорить, ибо ученые, как известно, ни в чем охотнее не проводят время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое (Деян. 17, 21). Например, можно рассуждать о том, что с точки зрения христианского учения недвижность и утвержденность физических законов мира произошли в следствие соответственного изменения одновременно человеческого разума и вселенной после грехопадения Адама. В результате своего падения изменился не только сам человек, но с ним вместе и весь физический мир. Проклята земля за тебя... (Быт. 3, 17). Земля измениласъ как глина под печатъю, - написано в другом месте (Иов 38, 14). Законы физики - это законы не первозданного, а уже "запечатанного" мира. Некоторые ученые полагают, что это можно увидеть из самих этих законов, приводя в качестве примера, в частности, второе начало термодинамики, согласно которому в системе, не имеющей постоянного притока энергии, все идущие в ней процессы стремятся к затуханию и прекращению. (См. cтатью свящ. Олега Петренко в журнале "Московские Епархиальные Ведомости", № 6-7 за 1998 г.). Здесь тоже есть поле для рассуждений - например, о том, что если бы изменился только человек, а мир остался бы в первозданной гармонии, то Адама просто некуда было бы выгнать из рая сладости! И лишь соответственное изменение мира делает возможным для нас не только существовать в нем, но даже изучать его с внешней стороны. (Т.е. описывать то, что мы воспринимаем, не отвечая на вопрос откуда это вообще взялось и как). Здесь можно снова вспомнить слова псалма: Ибо утверди вселенную яже не подвижится (Пс. 92, 1). В данном контексте они означают, что соответственное изменение человека и вселенной привело к тому, что с точки зрения нашего рассудка существуют соответствующие его ограниченности законы, которые, в свою очередь, адекватны изменившемуся миру. Может быть можно сказать, что это одно и тоже. Законы физического мира собственно и являются формой нашей ограниченности. Они, очевидно, не могут изменится, поскольку неизменым остается наш рассудок. Хотя интуитивно мы возможно чувствуем, что где-то в глубине это не совсем так. Господь незыблемо утвердил вселенную,- но утверждение это не есть мертвая константа, а выражении Его воли. Где хочет Бог изменяется естества чин, - поет Церковь. С этой точки зрения интересно было бы попытаться понять, что такое чудо. Если человеческий рассудок в его падшем состоянии видит, что в измененном печатью падения мире что-то произошло выходящее за рамки его понимания, то рассуждая по своим законам он может заключить из этого лишь то, что он не обладает какой-то информацией и поэтому не может объяснить явление. Но на самом деле чудо - это некоторое благодатное проявление, проблеск законов того мира, который был до падения, или который будет, когда Господь Своим Вторым Пришествием восстановит первозданную гармонию мира: Да будет Бог все во всем (1 Кор. 15, 28), - и поэтому на чуткую душу оно может иметь удивительное воздействие. Можно так же рассуждать о том, как представления современной науки соотносится с учением Библии о сотворении мира. Об этом и других интересных проблемах см. упомянатую выше статью священника Олега Петренко, или книгу священника Тимофея "Православное мировоззрение и современное естествознание" (Москва, Паломник,1998) и др.). Существуют свои подходы к науке (как и вообще к жизни) в исторически сложившихся культурах и религиозных представлениях разных народов. Само по себе это может быть предметом интересных исследований с точки зрения истории и философии науки (см. например доклад проф. В.Н.Первушина "Физика и богословие о конце времен" на конференции "НАУКА, ФИЛОСОФИЯ, РЕЛИГИЯ." (Дубна, 1998г.)). Оказывается, что вообще в современной науке результаты непосредственно зависят от личности наблюдателя. Природа этого явления, надо сказать, никак не объяснена ни в философии, ни в естествознании. Не существует и попытки богословского анализа. Интересной темой для исследования является взаимосвязь личности ученого и результатов его исследований. Ибо оказывается, что внутренний духовный мир ученого самым непосредственным образом влияет на его исследования, и сами открытия ученых, как и принято о них говорить, являются плодом "озарения" или "вдохновения", т.е. плодом сокровенной жизни его души, получающей некоторое "откровение" откуда-то извне. Другими словами творческий человек в принципе может иметь дело с проблесками того состояния, в котором находился Адам в раю. Но могут здесь быть, очевидно, и откровения другого рода, ибо не все, что исходит из духовного мира, исходит именно от Бога. Все предыдущие рассуждения в нашей статье были сделаны, чтобы показать, что с точки зрения физики (не говоря уже о христианском учении) научному изучению подлежит только уже сотворенный мир и никак не непосредственно Божество. Бога не видел никто никогда... (Ин. 1, 18). При этом ученый, занимаясь наукой, может, как уже было замечено, созерцать Божество в красоте и премудрости сотворенного мира, который он изучает. Но как это происходит не знает никто из не вкусивших лично такого созерцания, да и причастные в той или иной степени ему знают только результат, который остается их личным опытом, практически не объяснимым словами (не говоря о математических формулах). С точки зрения науки все это носит совершенно эфемерный характер. Здесь мы видим еще одну причину, по которой необходимо разделить духовное знание от научного познания мира. Духовное знание непосредственно передать нельзя, можно только научиться жить так, чтобы быть причастным к правильному Богопознанию. Надо заметить, что с точки зрения христианства, какими бы высокими и ясными для чистого верующего сердца не были созерцания величия Божия через изучение сотворенного Им мира, они все же не содержат полноты Богопознания, которое открывается нам в Новом Завете. ...Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18). Ибо Христос дал нам возможность познать Себя, Бога, через видение наших грехов, покаяние и веру, которая означает последование Ему (Крест). Он даже делает нас по благодати богами подобными Себе. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? (Ин. 10, 34). Трагедия человека заключается в том, что он может отказаться от этого духовного знания, и даже иногда, казалось бы, по вполне разумным соображениям. Действительно, на первый взгляд кажется, что Бог не может быть человеком, или вообще частью сотворенного мира. И христианство не учит, что это так, но благовествует о том, что Бог воспринял (сочетал Себе) человеческую природу, при этом не смешиваясь с ней. Символом непонимания этого таинства является разбойник распятый слева от Христа. Этот разбойник, а вместе с ним и все отвергшиеся Христа иудеи - распявшие Его воины, первосвященники с книжниками, старейшинами и фарисеями, проходящий народ (Мф. 27, 42), а также все неверующие в Него доныне, возможно имели (и имеют) правильное представление о Боге - Вседержителе, Творце Вселенной. Из Евангельского повествования не видно, чтобы разбойник отрицал существование Бога вообще. Он, однако, оказался не способен постигнуть нечто высшее, дающее возможность познать Бога помимо всяких умствований и представлений. Многие современные люди оказываются гораздо более невежественными и справедливо отвергая вместе с этим разбойником мысль о том, что Бог может быть частью этого мира (при этом каким то фантастическим образом контролирующим его), они отвергают и существование Бога вообще. Другие поднимаются до уровня этого разбойника и говорят, что они верят "что что-то есть", - однако все они разделяют его трагедию, отвергая возможность правильного богопознания через покаяние и веру в Сына Божия. Евангелие возвысило второго разбойника, распятого справа от Христа. Церковь так и называет его: благоразумным евангельским разбойником. Он посмотрел на то, что действительно можно увидеть внутренним взором, хотя для глаз это и невидимо - на свои грехи, осудил себя и оправдал Бога. После этого он понял нечто, превышающее всякое человеческое рассуждение и завершил свой путь Богопознания на кресте молитвой: Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23, 42, 43). В этих Евангельских разбойниках, по учению святых отцов, заключается история всего последующего человечества, - то есть нас, грешных людей, которые являются разбойниками перед Богом и уже прибиты ко кресту (ибо все мы приговорены к смерти, и рано или поздно умрем). При этом мы можем или хулить Бога, умствовать и пытаться оправдать себя - или вместе с благоразумным разбойником исповедать, что: ...мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли (Лк. 23, 41), - т.е. покаяться и оправдать суд Божий над собой. Посреди двух разбойников мерило (весы, мера измерения) праведное обретеся Крест Твой: одному низводиму в ад тяготою хуление, другому же легчащуся от прегрешений, к познанию богословия, - поет Церковь в тропаре 9-го часа, в который Господь умер на Кресте. Здесь мы соприкоснулись с богословием - т.е. конкретным духовным путем Богопознания. Хотя для человека нет, может быть, ничего более интересного и важного, чем это знание, рассуждения собственно о вере и путях Богопознания выходят за рамки данной статьи. Здесь мы можем только еще раз отметить, что методы познания духовного мира совершенно ненаучны. В христианском учении речь идет не об описании мертвой материи, а о личном общении с живым Богом. Евангелие рассказывает нам, как сочетав в Себе человеческую природу Христос умер на Кресте, принеся себя в жертву за грех мира, и Своим Воскресением и Вознесением на Небо открыл человеку и вместе с ним всему сотворенному миру путь к первозданной гармонии. Тем для рассуждения, как уже было сказано, существует великое множество. Можно еще упомянуть вопрос о том, как сосуществуют и "влияют" друг на друга духовный и физический мир. С точки зрения христианского учения, правда, совершенно понятно, что духовный мир лежит в основании мира материального и полностью определяет его состояние (Камень лежащий во главе угла). Но ученый может не признавать авторитета религиозных представлений, и поэтому попытаться посмотреть на проблему с точки зрения науки. ––– *** ––– Обсуждать эти вопросы, однако, можно только с твердым ограничением: не смешивая понятия о Боге с сотворенным Им миром. В связи с этим хотелось бы затронуть еще одну очень важную, на наш взгляд, тему. С точки зрения христианского учения понятие об одновременном существовании, несмешиваемости, но и нераздельности научного и духовного знания о мире и о Боге можно вывести из догматического учения Церкви о двух природах во Христе. После многих споров и обсуждений на IV Вселенском Соборе Церковь сформулировала догмат о том, что Божественная природа во Христе никак не может смешиваться с человеческой, хотя и неотделяется от нее. Как и всякая вероучительная истина догмат этот имеет охранителъное (от заблуждений и ложных пониманий) значение и в ежедневной человеческой жизни. Ибо люди склонны смешивать практическое рассуждение о предмете (научный подход) с Богопознанием через веру. Например, если мне надо поехать из Москвы в Дубну, я должен знать расписание поездов, вокзал, платформу, с которой отправляется нужный поезд и пр. В быту это и есть именно научный метод, который необходимо правильно применять в жизни. Ибо если я просто "уповая на Бога" выйду из дома в Москве и сяду на произвольный автобус, не зная даже с какого вокзала отправляется поезд на Дубну, то вряд ли попаду в этот всемирно известный научный центр. А вот когда мы приходим в Храм на исповедь, то тут уже не надо рассказывать историй о переменах в железнодорожном расписании, удобных электричках и маршрутном такси до вокзала, а исповедовать Господу только свои грехи перед Ним, в том числе, может быть, невнимательность и беспечность, из-за которых я опоздал на поезд. Как уже было замеченно ранее в нашей статье, возможности разума имеют некую ограниченность. Поэтому на определенном этапе нашей деятельности, и вообще жизни, обязательно наступает момент когда приходится полагаться на веру, даже если человек считает себя атеистом. В этом случае он говорит, что полагается на интуицию, удачу, авось, случай, судьбу, счастливую звезду и пр. Один из самых важных вопросов правильной духовной жизни человека состоит в умении не смешивать и не разделять практическую жизнь и веру (науку и религию). В идеале мы должны идти царским путем: творить волю Божию, в уповании на то, что Он сотворит все, что нужно для нас, но поступать при этом в практическом смысле внимательно и разумно, не искушая Бога. На практике путаница между разумным рассуждением и упованием на Бога дает человеку возможность вообще поставить все с ног на голову в своей жизни, жить как он сам хочет и всегда при этом оправдывать себя. Отсюда происходят явления, которые называют ханжеством, лицемерием, суеверием, фанатизмом и пр. Там, где надо слушать совесть и поступать по заповеди, мы уклоняемся от этого, оправдывая себя ложными умствованиями. А где надо хорошо подумать, взвесить, изучить обстоятельства и возможные последствия наших действий, чтобы принять правильное решение, мы прячемся от здравого рассуждения под предлогом того, что все равно будет "воля Божия". Например, мы воруем что-то с работы и оправдываем себя с помощью тщательных "научных" рассуждений (вплоть до "глубокого анализа" положения дел в стране и фундаментальных исследований национального менталитета), которые однако правильно было бы отставить в сторону, а в первую очередь послушать совесть и поступить по заповеди. Или говорим, например, что не сдали экзамен потому, что кошка перебежала дорогу, а вовсе не потому, что мы ничего не знаем. ––– *** ––– Эта статья не претендует на глубокий всеобемлющий анализ всех затронутых в ней проблем. Главной мыслью ее является мысль о гармоничном сосуществовании научного знания о мире и духовного знания о Боге, и правильных методах познания, применимых в первом и во втором случаях. Это, на наш взгляд, может сделать и то, и другое знание правильным и непротиворечивым. Вот, что говорил великий русский ученый и мыслитель Ломоносов, предвосхищая заблуждения многих неверующих в Бога ученых и не принимающих науку богословов наших дней: Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет Божественную волю вымерять циркулем. Также не здраво рассудителен и учитель богословия, если он думает, что по псалтири можно научиться астрономии или химии. ...Природа и вера суть две сестры родные, и никогда не могут прийти в распрю между собой". А.И. Осипов
Категория: Размышления | Добавил: Piko (2006-05-14)
Просмотров: 1226 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Меню сайта
Категории
Размышления [41]
Размышления
Практическая помощь [4]
Разъяснения к делу
Любовь [3]
Любовь, есть такое Слово...
Миссия [5]
Миссия, катехизация и религиозное образование.

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Об этом сайте

Душа. Духовность. Библия. Христианство. Православие, другие конфессии. Религии мира.

Вход на сайт
Поиск